УТВЕРЖДЕН

Президиумом Сахалинского    областного суда

 

«19» сентября 2025 года

 

 

 

 

 

ОБЗОР СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ

САХАЛИНСКОГО ОБЛАСТНОГО СУДА

 

№ 3 (2025)

 

Судебная практика по уголовным делам

 

Лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и  загладило причиненный потерпевшему вред

 

Постановлением Охинского городского суда Сахалинской области отказано в удовлетворении ходатайства потерпевших Я. и С. о прекращении в отношении Т. уголовного дела в связи с примирением сторон. В отношении Т. постановлен обвинительный приговор, последний осужден по части 1 статьи 264 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) за нарушение лицом, управляющим автомобилем, Правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека. Т. назначено наказание в виде ограничения свободы сроком на 6 месяцев, с установлением ряда ограничений.

В ходе судебного разбирательства в суде первой инстанции потерпевшие заявляли ходатайства о прекращении уголовного дела в связи с примирением с Т., которые в судебном заседании были поддержаны стороной защиты. Суд первой инстанции, приобщив ходатайства потерпевших к материалам уголовного дела, в их удовлетворении отказал, вынеся обжалуемое постановление.

На указанные судебные решения адвокатом осужденного были поданы апелляционные жалобы. Защитник осужденного просил постановление об отказе в удовлетворении ходатайств потерпевших Я. и С. о прекращении в отношении Т. уголовного дела за примирением сторон, а также приговор отменить и прекратить уголовное дело в связи с примирением сторон.

При исследовании материалов дела судом апелляционной инстанции было установлено, что из содержания протокола судебного заседания, постановления об отказе в удовлетворении ходатайств потерпевших Я. и С. о прекращении уголовного дела в связи с примирением сторон и приговора не следовало ни фактических, ни правовых мотивов, предусмотренных в статье 76 УК РФ, а также указанных в разъяснениях постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», в правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 31 января 2014 г. № 1–П, Определениях от 10 февраля 2022 г. № 188–О, от 21 июня 2011 г. № 860–О–О, от 4 июня 2007 г. № 519–О–О, по которым суд пришел к выводу о невозможности освобождения Т. от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшими.

При этом суд первой инстанции в обоснование своего решения об отказе в удовлетворении ходатайства потерпевших ссылался лишь на то, что основным объектом преступления, в совершении которого обвиняется Т., являются общественные отношения в сфере безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств; что общественная опасность содеянного заключается в причинении вреда интересам государства и общества в сфере эксплуатации транспортных средств, являющихся источником повышенной опасности, а дополнительным объектом преступного деяния является здоровье и жизнь человека, а также формально указал о принятии во внимание фактических обстоятельств уголовного дела, общественного характера содеянного, данных о личности подсудимого и наступивших негативных последствий, не дав какой –либо оценки юридически значимым обстоятельствам, отраженным в статье 76 УК РФ, а также в вышеупомянутых разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации и в правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, подлежащим учету при решении вопроса о прекращении уголовного дела в связи с примирением с потерпевшими.

Суд первой инстанции, не учел, что в силу положений статьи 76 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если оно примирилось с потерпевшим и загладило причиненный потерпевшему вред. Порядок принятия решения о прекращении уголовного дела по данному основанию конкретизирован в статье 25 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ).

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 г. № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим возможно при выполнении двух условий: примирения лица, совершившего преступление, с потерпевшим и заглаживания причиненного ему вреда.

Из материалов уголовного дела следовало, что Т. привлекался к уголовной ответственности впервые, совершил преступление, относящееся к категории небольшой тяжести, загладил причиненный преступлением вред, вину признал полностью, раскаялся, активно способствовал расследованию уголовного дела, поддержал ходатайство о постановлении приговора в особом порядке. Отягчающих обстоятельств по делу не установлено.

Из ходатайств потерпевших Я. и С. о прекращении уголовного дела в связи с примирением с Т. следует, что последний принес каждому из потерпевших извинения, а также возместил имущественный ущерб в размере 300 000 рублей, физический и моральный вред в размере 100 000 рублей потерпевшему Я., и 100 000 рублей потерпевшему С. Претензий материального и морального характера они к Т. не имели.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что Т. надлежащим образом были предприняты меры, направленные на нейтрализацию негативных последствий содеянного, которые компенсируют совершенные им преступные действия и, учитывая мнение потерпевших, могут быть признаны соразмерными и достаточными для принятия решения о прекращении уголовного дела на основании статьи 25 УПК РФ.

При этом суд апелляционной инстанции указал, что запрета или ограничения на прекращение уголовного дела в связи с примирением с потерпевшим, обусловленных особенностями или количеством объектов преступного посягательства, положения статьи 25 УПК РФ и статьи 76 УК РФ не содержат.

Указанные судом первой инстанции мотивы отказа в применении положений статьи 76 УК РФ, по мнению суда апелляционной инстанции, носили общий характер и не отражали конкретных обстоятельств данного дела. Указанные фактические обстоятельства дела в совокупности с данными о личности Т., который не является злостным нарушителем Правил дорожного движения, дали основания для оценки его действий как, хотя формально и содержащих признаки деяния, предусмотренного уголовным законом, но в силу выполнения им требований для освобождения от уголовной ответственности, предусмотренных статьей 76 УК РФ, свидетельствовали  о значительном снижении степени общественной опасности совершенного Т. преступления, и позволили суду апелляционной инстанции сделать вывод о возможности его исправления без привлечения к уголовной ответственности.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции отменил постановление Охинского городского суда Сахалинской области об отказе в удовлетворении ходатайства потерпевших Я. и С. о прекращении в отношении Т. уголовного дела в связи с примирением сторон, а также приговор Охинского городского суда в отношении Т.

Уголовное дело по обвинению Т. в совершении преступления, предусмотренного частью 1 статьи 264 УК РФ, постановлено прекратить на основании статьи 25 УПК РФ и статьи 76 УК РФ в связи с примирением с потерпевшими.

 

            Умышленное уничтожение или повреждение отдельных предметов с применением огня в условиях, исключающих его распространение на другие объекты и возникновение угрозы причинения вреда жизни и здоровью людей, а также чужому имуществу надлежит квалифицировать по части первой статьи 167 УК РФ

 

Приговором Холмского городского суда Сахалинской области М. осужден за совершение преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 158, частью 2 статьи 167 УК РФ. На основании части 2 статьи 69, статьи 71 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний М. окончательно назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 2 года 1 месяц. На основании статьи 73 УК РФ назначенное М. наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года.

Как следовало из материалов дела, М. в судебном заседании вину в совершении преступлений признал полностью. Приговор по делу, с согласия сторон, постановлен в особом порядке судебного разбирательства, предусмотренном главой 40 УПК РФ.

Изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции счел приговор суда подлежащим изменению по следующим основаниям.

Из протокола судебного заседания следовало, что М. понятно предъявленное ему обвинение, с обвинением он согласен, ходатайство об особом порядке заявлено им добровольно после консультации с защитником, он осознает последствия постановления приговора без проведения судебного разбирательства.

Суд апелляционной инстанции согласился с тем, что в деле не требовалось исследования доказательств в общем порядке, поскольку суд первой инстанции, принимая решение о рассмотрении дела в порядке, предусмотренном главой 40 УПК РФ, пришел к верному выводу о том, что обвинение, предъявленное М., с которым он согласился, является обоснованным и подтверждается собранными по уголовному делу доказательствами. Фактические обстоятельства деяний М. установлены правильно и изложены в приговоре верно.

Квалификация действий осужденного М. по преступлению, предусмотренному частью 1 статьи 158 УК РФ являлась правильной, сомнений у суда апелляционной инстанции не вызвала.

При назначении наказания М. судом первой инстанции учтены характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности, смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Вместе с тем, в соответствии со статьями 389.15, 389.18 УПК РФ, основаниями изменения судебного решения в апелляционном порядке наряду с другими является неправильное применение уголовного закона, а именно – нарушение требований Общей части УК РФ. Такое нарушение судом первой инстанции по настоящему делу было допущено.

Правильно изложив в приговоре фактические обстоятельства преступления М., связанного с уничтожением имущества двух лиц, на основании того объема обвинения, которое было предъявлено М., и с которым он согласился, суд первой инстанции дал им неверную юридическую оценку.

Так, в соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 5 июня 2002 г. № 14 «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем», умышленное уничтожение или повреждение отдельных предметов с применением огня в условиях, исключающих его распространение на другие объекты и возникновение угрозы причинения вреда жизни и здоровью людей, а также чужому имуществу, надлежит квалифицировать по части первой статьи 167 УК РФ, если потерпевшему причинен значительный ущерб.

Между тем, из предъявленного обвинения, с которым согласился М., следовало, что осужденный поджег автомобили потерпевших О. и Л., при этом описание деяния не содержит указания на наличие угрозы распространения огня на другие объекты либо на возникновение в результате противоправных действий осужденного угрозы причинения вреда жизни и здоровью людей, а также имуществу иных лиц, помимо О. и Л.

При таких обстоятельствах действия М. следовало квалифицировать по части 1 статьи 167 УК РФ как умышленное уничтожение чужого имущества, если это деяние повлекло причинение значительного ущерба.

Поскольку переквалификация действий осужденного допустима и при особом порядке судебного разбирательства, так как не затрагивает объем предъявленного М. обвинения и не ухудшает его процессуальное положение, такое решение счел необходимым в данном деле без отмены приговора принять суд апелляционной инстанции.

Назначая наказание М. за совершение преступления, предусмотренного частью 1 статьи 167 УК РФ, а также по совокупности преступлений на основании части 2 статьи 69 УК РФ, суд апелляционной инстанции учел требования закона и все имеющие значение сведения, установленные судами первой и апелляционной инстанций, характер и степень общественной опасности содеянного, конкретные обстоятельства дела и данные о личности осужденного, а также смягчающие и отягчающее наказание обстоятельства.

Судом апелляционной инстанции М. назначено наказание по части 1 статьи 167 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 1 год 2 месяца. На основании части 2 статьи 69, статьи 71 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных частью 1 статьи 158, частью 1 статьи 167 УК РФ, путем частичного сложения назначенных наказаний окончательно М. назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 1 год 3 месяца.

 

Решение о невиновности лица может быть принято судом в том случае, когда по делу тщательно проанализированы как в отдельности, так и в совокупности все собранные доказательства, им дана надлежащая оценка, имеющиеся противоречия выяснены и оценены

 

Приговором Южно – Сахалинского городского суда Сахалинской области К. осуждена по части 2 статьи 282.2 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с ограничением свободы на срок 8 месяцев, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений, этим же приговором осуждена П. по части 2 статьи 282.2 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы с ограничением свободы на срок 8 месяцев, с установлением в соответствии со статьей 53 УК РФ ограничений.

В соответствии со статьей 73 УК РФ назначенное основное наказание в виде лишения свободы К. и П. постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года с возложением обязанностей, указанных в             части 5 статьи 73 УК РФ.

Этим же приговором К. и П. оправданы по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного частью 1.1 статьи 282.2 УК РФ на основании пункта 3 части 2 статьи 302 УПК РФ в связи с отсутствием в действиях состава преступления.

Из материалов дела следовало, что К. и П. осуждены за участие в деятельности иной организации, в отношении которой судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации в связи с осуществлением экстремистской деятельности, за исключением организаций, которые в соответствии с законодательством Российской Федерации признаны террористическими. Этим же приговором К. и П. оправданы за склонение лица в деятельность экстремистской организации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалоб, судебная коллегия сочла, что приговор подлежит отмене с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство по следующим основаниям.

Из предъявленного К. и П. обвинения следует, что они в период с                       13 августа 2017 года до 12 октября 2023 года, являясь участниками ликвидированной религиозной организации «Свидетели Иеговы», выполняя роль пионеров «полновременные возвещатели», действуя группой лиц, по предварительному сговору путем склонения осуществляли  вовлечение Р. к участию в деятельности экстремистской организации методами психологического давления, убеждения и внушения посредством обучающих встреч с использованием религиозных материалов, в том числе, включенных в Федеральный список экстремистских материалов, что выразилось в чтении молитв, цитировании религиозных постулатов, обсуждения правильности действий, формируя тем самым превосходство и истинность религиозного учения Свидетелей Иеговы. 

По настоящему делу в нарушение положений пункта 2 части 1 статьи 305 УПК РФ в описательно – мотивировочной части оправдательного приговора судом первой инстанции не приведены фактические обстоятельства события, послужившие основанием оправдания. Суд ограничился изложением только обвинения, предъявленного К. и П. по части 1.1 статьи 282.2 УК РФ.

В обоснование оправдания суд первой инстанции указал на отсутствие доказательств, свидетельствующих о вовлечении Р. путем склонения в деятельность экстремистской организации.

Как следует из обвинительного заключения, вывод органа следствия о виновности К. и П. в склонении Р. в деятельность экстремистской  организации сделан на основе показаний свидетелей В., А., Д., З., Н., С. и др., данных протоколов обыска, осмотра, вещественных доказательств, заключений экспертиз, результатов исследований, показаний специалиста и других доказательств. 

Суд первой инстанции пришел к выводу об оправдании подсудимых и обосновал свои выводы тем, что представленные стороной обвинения доказательства по данному преступлению – протоколы осмотра предметов, постановления о приобщении к уголовному делу вещественных доказательств, протокол исследования предметов и документов, заключение социолого –религиоведческой судебной экспертизы, заключение эксперта, заключение по результатам психологического исследования, показания специалиста являются неотносимыми доказательствами. Деятельность К. и П. в отношении Р. по ее вовлечению в свидетели Иеговы, с учетом показаний последней, совершена в 2016 году, зафиксирована 13 августа 2017 года, следовательно, имела место до официального опубликования сведений о признании религиозной организации «Управленческий центр Свидетелей Иеговы» экстремистской  и запрете ее деятельности на территории Российской Федерации по решению суда, что исключает наличие в их действиях состава преступления. 

Вместе с тем, из показаний Р., данных в ходе предварительного следствия и судебного заседания, следует, что с лета 2016 года до декабря 2019 года по      2–3 раза в неделю к ней домой приходили К. и П., читали книги про бога Иегову, смотрели видеозаписи, заявляли о его истинности, неправильности других религий, молились, настаивали на принятии их веры. Происходящее дома 13 августа 2017 года было зафиксировано на видеозапись. После этого К. и П. продолжили ходить к ней, а через некоторое время сообщили, что их церковь запретили, но они будут продолжать свою деятельность, пока она не станет очевидной. В начале декабря 2019 года, когда она находилась в г. Южно –Сахалинске, по рекомендации П., ее пригласили на собрание – проповедь Свидетели Иеговы. Перед тем как в 2019 году осужденные перестали к ней ходить, К. признала, что у них ничего не получилось, так как Р. не приняла их веру.      

Из заключения психологического исследования видеозаписи, проведенной 13 августа 2017 года и стенограммы, социолого – религиоведческой экспертизы, заключения эксперта следует, что П. и К. являются верующими Свидетелями Иеговы, продолжали деятельность религиозной организации «Управленческий центр Свидетелей Иеговы», занимались распространением своего учения, вовлекали Р. в деятельность запрещенной  организации, распространяли вероучение Свидетелей Иеговы.

Суд первой инстанции расценил эти доказательства как неотносимые и пришел к выводу, что П. и К. начали посещать Р. и пропагандировать веру в Иегову с 2016 года, что с учетом разъяснений, содержащихся в пункте 15.1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2011 г. № 11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности» окончено с момента совершения указанных действий, а деятельность, зафиксированная 13 августа 2017 года, имела место до официального опубликования сведений о признании религиозной организации «Управленческий центр Свидетелей Иеговы» экстремистской и запрете ее деятельности на территории Российской Федерации по решению суда.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции, исходя из материалов дела, усмотрел, что в период с 13 августа 2017 года по 12 октября 2023 года П. и К. путем склонения вовлекали Р. к участию в деятельности экстремистской организации, следовательно, продолжили свою деятельность и после официального опубликования решения суда.

Согласно пункту 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 12 декабря 2023 г. № 43 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о длящихся и продолжаемых преступлениях», продолжаемым является преступление, состоящее из двух или более тождественных противоправных деяний, охватываемых единым умыслом. При этом продолжаемое преступление может быть образовано как деяниями, каждое из которых в отдельности содержит все признаки состава преступления, так и деяниями, каждое или часть из которых не содержат всех признаков состава преступления, но в своей совокупности составляют одно преступление. О единстве умысла виновного в указанных случаях могут свидетельствовать, в частности, такие обстоятельства, как совершение тождественных деяний с незначительным разрывом во времени, аналогичным способом, в отношении одного и того же объекта преступного посягательства и (или) предмета преступления, направленность деяний на достижение общей цели.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции признал, что выводы суда первой инстанции об отсутствии в действиях П. и К. состава преступления, допустимых и достаточных доказательств, неотносимости доказательств, полученных 13 августа 2017 года, и иных, производных от них, в совокупности с показаниями Р. являются преждевременными.

Судом первой инстанции не были учтены обстоятельства, которые имели существенное значение для правильного разрешения дела, что не позволило суду апелляционной инстанции сделать вывод о законности и обоснованности постановленного  приговора.

При данных обстоятельствах суд апелляционной инстанции постановил приговор Южно – Сахалинского городского суда отменить, уголовное дело направить на новое рассмотрение со стадии судебного разбирательства в тот же суд в ином составе.   

 

Если судом при разрешении вопроса о назначении судебного заседания установлено, что поступившее уголовное дело ему не подсудно, судом выносится постановление о направлении данного уголовного дела по подсудности

 

Постановлением Южно – Сахалинского городского суда отказано в принятии к производству ходатайства адвоката Ж. об условно – досрочном освобождении осужденного А. от отбывания наказания по приговору Южно –Сахалинского гарнизонного военного суда.

Как следовало из материалов судебного производства, А. осужден в 2023 году Южно – Сахалинским гарнизонным военным судом по части 3¹ статьи 337 УК РФ к 4 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.     

Адвокат Ж. в интересах осужденного А. обратился в Южно – Сахалинский городской суд с ходатайством об условно – досрочном освобождении А. от отбывания наказания. 

Постановлением суда перовой инстанции в принятии указанного ходатайства отказано.

Суд апелляционной инстанции, проверив материалы дела, пришел к следующему.

В соответствии с частью 3 статьи 396 УПК РФ, вопросы, указанные, в том числе, в пункте 4 статьи 397 УПК РФ, то есть об условно – досрочном освобождении от отбывания наказания, разрешаются судом по месту нахождения учреждения, исполняющего наказание, в котором осужденный отбывает наказание в соответствии со статьей 60¹ и статьей 81 Уголовно – исполнительного кодекса Российской Федерации (далее – УИК РФ), либо по месту применения принудительных мер медицинского характера.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце 1 пункта 13 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2009 г. № 8 «О судебной практике условно – досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания», в соответствии с частью 3 статьи 396 УПК РФ вопросы об условно –досрочном освобождении от отбывания наказания или о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания разрешаются районным (городским) судом по месту нахождения учреждения, исполняющего наказание, в котором осужденный отбывает наказание в соответствии со статьей 81 УИК РФ, а также гарнизонным военным судом независимо от подсудности уголовного дела.

Исходя из разъяснений, данных в абзаце 3 пункта 13 этого же постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, ходатайство об условно – досрочном освобождении от отбывания наказания осужденного, временно переведенного в следственный изолятор в порядке, предусмотренном статьей 77.1 УИК РФ в связи с его привлечением к участию в следственных действиях или судебном разбирательстве, подлежит направлению в суд по месту нахождения учреждения, исполняющего наказание, из которого осужденный был переведен в следственный изолятор.

На основании части 1 статьи 34 УПК РФ судья, установив при разрешении вопроса о назначении судебного заседания, что поступившее уголовное дело не подсудно данному суду, выносит постановление о направлении данного уголовного дела по подсудности.

Как следует из обжалуемого постановления, суд первой инстанции, установив, что А. осужден Южно – Сахалинским гарнизонным военным судом и отбывает наказание, назначенное ему приговором этого суда в ФКУ СИЗО – 1 УФСИН России по Сахалинской области, расположенном в г.Южно –Сахалинске, то есть по месту нахождения Южно – Сахалинского гарнизонного военного суда, пришел к выводу, что ходатайство адвоката Ж. об условно –досрочном освобождении осужденного А. от отбывания наказания подсудно Южно – Сахалинскому гарнизонному военному суду, и принял решение об отказе в принятии этого ходатайства.

Вместе с тем, придя к выводу о неподсудности Южно – Сахалинскому городскому суду ходатайства адвоката Ж., суд первой инстанции принял не предусмотренное уголовно – процессуальным законом решение об отказе в принятии ходатайства, тогда как в силу части 1 статьи 34 УПК РФ обязан был принять решение о направлении материала по подсудности.   

Кроме того, суд апелляционной инстанции отметил, что каких – либо сведений о том, на каком основании А. находится в следственном изоляторе как временно переведенный в следственный изолятор в порядке, предусмотренном статьей 77¹ УИК РФ, в связи с его привлечением к участию в следственных действиях или судебном разбирательстве, либо как оставленный для выполнения работ по хозяйственному обслуживанию, в материале не содержится. Следовательно, на момент рассмотрения материала в суде апелляционной инстанции не представлялось возможным определить место отбывания А. наказания.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что обжалуемое постановление суда не может быть признано законным, обоснованным и мотивированным, поскольку оно принято с нарушением норм уголовно – процессуального законодательства, регламентирующего разрешение судом данного вопроса.

В этой связи постановление судьи Южно – Сахалинского городского суда было отменено с направлением материала на новое судебное рассмотрение в Южно – Сахалинский городской суд со стадии изучения вопроса о возможности принятия к производству суда ходатайства адвоката Ж. в порядке статей 396 –397 УПК РФ.

 

Приведенные судом первой инстанции основания для возвращения в порядке статьи 237 УПК РФ уголовного дела прокурору были признаны судом апелляционной инстанции необоснованными и привели к отмене судебного решения

 

Постановлением судьи Поронайского городского суда Сахалинской области уголовное дело в отношении обвиняемого К. по части 2 статьи 264.1 УК РФ возвращено прокурору в порядке статьи 237 УПК РФ.

Проверив материалы уголовного дела, апелляционная инстанция нашла постановление судьи подлежащим отмене с передачей дела в тот же суд на новое судебное разбирательство со стадии подготовки к судебному заседанию.

В соответствии с пунктом 2 статьи 389.15 и частью 1 статьи 389.17 УПК РФ основанием отмены судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно – процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения. 

Согласно тексту обжалованного постановления судья первой инстанции в обоснование своего решения о возвращении в порядке статьи 237 УПК РФ со стадии предварительного слушания прокурору данного уголовного дела для устранения препятствий его рассмотрения судом сослался дословно на то, что: «Учитывая, что в материалах уголовного дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие об изъятии руководства по эксплуатации миниснегохода «Хаски» 01–1000 (двигатель F168) и о признании и приобщении к материалам уголовного дела в качестве вещественного доказательства названного руководства, в соответствии с которым миниснегоход  «Хаски» 01–1000 (двигатель F168) признан транспортным средством, в соответствии с нормами уголовного процессуального законодательства, что противоречит требованиям статьи 225 УПК РФ, суд приходит к выводу о наличии препятствий для рассмотрения дела по существу, и возможность постановления законного и обоснованного приговора либо иного решения на основании обвинительного постановления исключается. Кроме того, в материалах уголовного дела отсутствуют сведения из уголовно – исполнительной инспекции об отбытии К. наказания, назначенного приговором Макаровского районного суда Сахалинской области от 17 октября 2023 года. Изложенное влечет нарушение гарантированных прав участников уголовного судопроизводства, нарушение права обвиняемого К. на защиту, что является препятствием для рассмотрения уголовного дела  судом».

Какого – либо иного обоснования решения о направлении дела на досудебную стадию обжалованное постановление судьи не содержало.

Тем самым, по мнению судьи первой инстанции, отсутствие в деле вещественного доказательства – руководства по эксплуатации мини – снегохода «Хаски» 01–1000 (двигатель F168), управление которым в состоянии алкогольного опьянения осуществлял ночью 7 января 2025 года по улицам                г.Макарова ранее судимый по части 1 статьи 264.1 УК РФ К., повлекло привлечение его к уголовной ответственности по части 2 ст.264.1 УК РФ, как и отсутствие в деле сведений об отбытии К. наказания по предыдущему приговору делают невозможным проведение судебного разбирательства с вынесением по делу итогового решения по делу.   

Суд апелляционной инстанции расценил такое обоснование обжалованного судебного постановления не соответствующим уголовно –процессуальному закону и относящимся к этому вопросу исследованным в апелляции материалам дела. 

Исходя из характера инкриминированного К. уголовно – наказуемого деяния в сфере безопасности дорожного движения, руководство по эксплуатации миниснегохода «Хаски» 01–1000 (двигатель F168), которое размещено в свободном доступе в сети «Интернет», и заверенная должностным лицом органа дознания светокопия которого имеется в материалах уголовного дела, не может претендовать быть вещественным доказательством, понятие о котором дано в части 1 статьи 81 УПК РФ.

Содержащаяся в этом руководстве информация касается технических вопросов эксплуатации миниснегохода, относимость которых к данному делу также сомнительна, когда как упомянутые в нем (руководстве) сведения правового характера не могут регламентировать вопрос признания либо непризнания этого миниснегохода транспортным средством не только ввиду утративщих юридическую силу постановления Правительства Российской Федерации от 21 марта 2012 г. №213 и части постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 октября 2006 г. №18 по применению главы 12 Особенной части КоАП РФ, но и потому, что эта тема освещена в действующих правовых актах,  в частности, в пункте 2 «Перечня отдельных видов авто – и мототранспортных средств и прицепов к авто – и мототранспортным средствам, являющихся транспортными средствами для личного пользования», утвержденного решением Коллегии Евразийской экономической комиссии от 30 июня 2017 г. №74 (в ред. решения от 1 марта 2022 г. №31), согласно которому к транспортным средствам отнесены квадроциклы, снегоходы, снегоболотоходы, мотовездеходы и иные моторные транспортные средства, не предназначенные для движения по дорогам общего пользования, о чем прямо указано в руководстве о запрете эксплуатации миниснегохода в темное время суток и на дорогах общего пользования. 

Кроме того, ссылка судьи на отсутствие в деле предмета, который может быть признан вещественным доказательством, как на некое противоречие требованиям статьи 225 УПК РФ, по мнению суда апелляционной инстанции выглядела надуманной, поскольку данная норма УПК РФ такого не содержит.

Суд апелляционной инстанции также критически оценил второе указанное в обжалованном  постановлении обстоятельство, не позволяющее, по мнению судьи первой инстанции, рассмотреть дело по существу – отсутствие в деле сведений об исполнении в отношении К. предыдущего приговора того же самого суда, так как указанные материалы прошлого уголовного дела в отношении К. находятся в данном суде.

В связи с этим, суд апелляционной инстанции, руководствуясь пунктом 2 статьи 389.15 и частью 1 статьи 389.17, пунктом 4 части 1 статьи 389.20, частью 1 статьи 389.22 УПК РФ, отменил постановление судьи и передал дело в отношении К. в суд первой инстанции, но без обязательного изменения его состава (ввиду отсутствия в постановлении суждений по вопросам статьи 299 УПК РФ), на новое судебное разбирательство со стадии подготовки к судебному заседанию, в рамках которого суду первой инстанции надлежало с соблюдением норм УПК РФ провести судебное слушание данного уголовного дела, после чего постановить основанное на законе судебное решение.

 

Судебная практика по гражданским делам

 

Уважительной причиной для восстановления процессуального срока подачи жалобы является также позднее получение мотивированного судебного акта при наличии добросовестности заявителя и разумности сроков совершения им соответствующих процессуальных действий 

 

  Ю. обратился в суд с исковым заявлением к Т. о взыскании неосновательного обогащения.

  Решением Южно – Сахалинского городского суда от 23 декабря 2024 года исковые требования Ю. удовлетворены. С Т. взыскано неосновательное обогащение, проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 14 октября 2024 года по 26 ноября 2024 года, расходы на услуги представителя, а также расходы по уплате госпошлины. Мотивированное решение составлено 15 января 2025 года.

  На вышеуказанное решение суда от представителя ответчика К. поступила апелляционная жалоба, в которой одновременно заявлено ходатайство о восстановлении срока на ее подачу.

  Определением суда от 31 марта 2025 года ходатайство представителя К. о восстановлении пропущенного процессуального срока на подачу апелляционной жалобы на решение Южно – Сахалинского городского суда от 23 декабря 2024 года оставлено без удовлетворения.

  Отказывая в удовлетворении ходатайства о восстановлении пропущенного процессуального срока для обжалования решения суда, суд первой инстанции руководствовался положениями статей 107, 112, 165.1, 199, 321 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенными в постановлениях от   23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», исходил из того, что заявителем не представлено доказательств наличия причин, объективно исключающих возможность подачи апелляционной жалобы на судебное постановление суда первой инстанции в установленный законом процессуальный срок, поскольку не проживание ответчика Т. по месту регистрации не может являться уважительной причиной пропуска срока на подачу апелляционной жалобы в установленные законом сроки, а расторжение брака в июле 2024 года не препятствовало ответчику для смены места регистрации по месту фактического ее проживания.

 Суд апелляционной инстанции, проверив судебный акт по частной жалобе представителя К., не согласился с указанными выводами суда первой инстанции.

         Пунктом 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 22 июня 2021 г. № 16 «О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции» предусмотрено, что суд первой инстанции на основании статьи 112 ГПК РФ восстанавливает срок на подачу апелляционных жалобы, представления, если признает причины его пропуска уважительными. Вместе с тем,  суд первой инстанции не учел, что копия решения суда ответчиком Т. не получена по уважительной причине, о наличии судебного спора извещена не была, с 23 января 2025 года находилась за пределами Российской Федерации, о наличии данного решения узнала 14 февраля 2025 года, представитель ответчика с материалам дела ознакомлена 19 февраля 2025 года, то есть по истечению срока обжалования, и в кратчайшие сроки была подана апелляционная  жалоба. Одновременно заявителем представлены доказательства, подтверждающие ее доводы. Кроме этого, в материалах дела отсутствуют сведения, подтверждающие фактическое направление судом в адрес ответчика копии мотивированного решения суда (почтовое извещение о вручении, либо конверт о  возврате почтового отправления, либо отчет об отслеживании почтовой корреспонденции с почтовым идентификатором), что не дало суду апелляционной инстанции прийти к выводу о соблюдении судом первой инстанции требований статьи 214 ГПК РФ.

При таких данных суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что у суда первой инстанции отсутствовали основания считать, что заявителем не представлено доказательств наличия причин, объективно исключающих возможность подачи апелляционной жалобы на решение суда первой инстанции в установленный законом процессуальный срок, и отменил определение суда первой инстанции, восстановив процессуальный срок на подачу апелляционной жалобы. 

 

Муниципальная собственность не может быть включена в наследственную массу, поскольку наследованию подлежит только то имущество, которое принадлежало наследодателю на день открытия наследства

 

 С.Н. обратилась в суд с исковым заявлением к администрации Корсаковского муниципального округа о включении имущества в состав наследства, прекращении права собственности на жилое помещение и признании права собственности на жилое помещение в порядке наследования.

         Решением Корсаковского городского суда Сахалинской области от 6 марта 2025 года исковые требования С.Н. удовлетворены. В состав наследственного имущества, оставшегося после смерти С.Е., включена квартира. Прекращено право собственности муниципального образования «Корсаковский муниципальный округ» на данную квартиру и признано право собственности за истцом в порядке наследования после смерти С.Е.      

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд руководствовался положениями статей 218, 1110, 1111, 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), статей 6, 32, 36 Жилищного кодекса Российской Федерации (далее – ЖК РФ), статей 56.3, 56.7, 56.9, 56.10 Земельного кодекса Российской Федерации, разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации и исходил из того, что в нарушение требований приведенных норм жилищного и земельного законодательства органом местного самоуправления не соблюден порядок обеспечения жилищных прав С.Е., проживавшего в признанном аварийным и подлежащем сносу доме, в связи с чем С.Е. и его наследник вправе требовать защиты их прав путем признания права собственности на предоставленное жилое помещение, поскольку право на его получение было гарантировано законодательством. При этом суд исходил из того, что неисполнение ответчиком требований закона о предоставлении С.Е. взамен изымаемого другого жилого помещения на праве собственности, свидетельствует о праве С.Н., являющейся наследником первой очереди по закону, требовать признания за ней права собственности на предоставленную ответчиком квартиру, в связи с чем прекратил право муниципальной собственности на спорное жилое помещение и признал на него право собственности за С.Н. в порядке наследования по закону.

Суд апелляционной инстанции, проверив судебный акт по апелляционной жалобе представителя ответчика, не согласился с указанными выводами суда первой инстанции, руководствуясь статьей 32 ЖК РФ, пунктом 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 2 июля 2009 г. №14 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при применении Жилищного кодекса Российской Федерации», из которого следует, что собственнику жилого помещения другое жилое помещение взамен изымаемого должно предоставляться на праве собственности. Вместе с тем не исключена возможность предоставления собственнику с его согласия другого жилого помещения на иных правовых основаниях (например, из государственного или муниципального жилищного фонда по договору социального найма; по договору найма в домах системы социального обслуживания населения). В соответствии с приведенными нормами и разъяснениями порядка их применения, в случае признания многоквартирного дома аварийным и подлежащим сносу земельный участок, на котором расположен указанный дом и жилые помещения в нем, подлежат изъятию для муниципальных нужд в установленном порядке. Обеспечение жилищных прав собственников таких жилых помещений может быть обеспечено как выплатой выкупной цены за изымаемое жилое помещение, так и предоставлением взамен изымаемого жилого помещения другого жилого помещения. При этом с согласия собственника изымаемого жилого помещения другое жилое помещение может быть ему предоставлено не на праве собственности, а на иных правовых основаниях, в том числе, по договору социального найма. Несмотря на нарушение ответчиком порядка обеспечения жилищных прав С.Е. в связи с изъятием принадлежащего ему на праве собственности жилого помещения, орган местного самоуправления предоставил собственнику с его согласия иное жилое помещение на условиях договора социального найма, что не запрещено нормами действующего законодательства, в связи с чем, оснований утверждать о нарушении прав собственника не имеется. Само по себе нарушение органом местного самоуправления процедуры изъятия у собственника жилого помещения при том, что договор социального найма недействительным не признан, основания возникновения муниципальной собственности на жилье не оспорены, не может являться основанием для прекращения права муниципальной собственности на жилое помещение и признании на него право собственности за гражданином. Однако судом первой инстанции данные обстоятельства не были учтены, а также требования закона о том, что наследованию подлежит только имущество, которое принадлежало наследодателю на день открытия наследства.

 При таких данных, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что у суда первой инстанции отсутствовали основания для включения данного недвижимого имущества в наследственную массу после смерти С.Е., поскольку на момент его смерти квартира являлась муниципальной собственностью и не принадлежала наследодателю, право собственности в установленном порядке не оспорено, отменив решение суда первой инстанции и отказав в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

 

Для назначения досрочной страховой пенсии по старости необходимым условием является достижение определенного возраста, установленного федеральным законодательством

 

Х. обратился в суд с исковым заявлением к Отделению Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Сахалинской области о признании решения незаконным, возложении обязанности включить в страховой стаж периоды работы, дающие право на назначение досрочной страховой пенсии по старости.

 Решением Долинского городского суда Сахалинской области от 14 октября 2024 года исковые требования Х. удовлетворены частично. Решение Отделения Фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Сахалинской области (далее – ОПФР по Сахалинской области)  об отказе в установлении досрочной страховой пенсии признано незаконным; на ответчика возложена обязанность включить в стаж работы для назначения досрочной страховой пенсии по старости период работы Х. в качестве рабочего в крестьянском хозяйстве с 27 января 1994 года по 12 февраля 1998 года, дающий право на назначение досрочной страховой пенсии по старости; Х. назначена досрочная страховая пенсия по старости с 21 июля 2022 года. В удовлетворении исковых требований о возложении обязанности включить в стаж работы для назначения досрочной страховой пенсии по старости период работы в качестве индивидуального предпринимателя отказано.

Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд руководствовался положениями Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400 – ФЗ «О страховых пенсиях», Закона РСФСР от 22 ноября 1990 г. № 348 – 1 «О крестьянском (фермерском) хозяйстве», постановлением Правительства Российской Федерации от 2 октября 2014 г. №1015 «Об утверждении Правил подсчета и подтверждения страхового стажа для установления страховых пенсий». Исследовав юридически значимые обстоятельства по делу, дав оценку представленным доказательствам в их совокупности, пришел к выводу о незаконности решения ОПФР по Сахалинской области в части отказа во включении в страховой стаж истца периодов работы в качестве рабочего в крестьянском хозяйстве с 27 января 1994 года по 12 февраля 1998 года, поскольку спорный период работы, дающий право на назначение досрочной страховой пенсии по старости, подтверждается записями в трудовой книжке истца.

  Суд апелляционной инстанции, проверив судебный акт по апелляционной жалобе представителя ответчика, не согласился с выводом суда первой инстанции о наличии правовых оснований для возложения на ответчика обязанности по назначению истцу досрочной страховой пенсии с 21 июля 2022 года. Руководствуясь пунктом 6 части 1 статьи 32 Федерального закона от         28 декабря 2013 г. № 400 – ФЗ «О страховых пенсиях», страховая пенсия по старости назначается ранее достижения возраста, установленного статьей                  8 настоящего Федерального закона, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30 мужчинам по достижении возраста 60 лет и женщинам по достижении возраста 55 лет (с учетом положений, предусмотренных приложениями 5 и 6 к настоящему Федеральному закону), если они проработали не менее 15 календарных лет в районах Крайнего Севера либо не менее 20 календарных лет в приравненных к ним местностях и имеют страховой стаж соответственно не менее 25 и 20 лет. Гражданам, работавшим как в районах Крайнего Севера, так и в приравненных к ним местностях, страховая пенсия устанавливается за 15 календарных лет работы на Крайнем Севере. При этом каждый календарный год работы в местностях, приравненных к районам Крайнего Севера, считается за девять месяцев работы в районах Крайнего Севера. Гражданам, проработавшим в районах Крайнего Севера не менее 7 лет 6 месяцев, страховая пенсия назначается с уменьшением возраста, установленного статьей 8 настоящего Федерального закона, на четыре месяца за каждый полный календарный год работы в этих районах. При работе в местностях, приравненных к районам Крайнего Севера, а также в этих местностях и районах Крайнего Севера каждый календарный год работы в местностях, приравненных к районам Крайнего Севера, считается за девять месяцев работы в районах Крайнего Севера.

  Однако, суд первой инстанции не учел, что на дату обращения за назначением пенсии истец Х., который по состоянию на 21 июля 2022 года достиг возраста 57 лет, при этом он не достиг возраста, установленного пунктом 6 части 1 статьи 32 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 400 – ФЗ              (60 лет), право на назначение страховой пенсии по старости досрочно по указанному основанию на дату обращения в пенсионный орган не имел.

  При таких обстоятельствах решение суда в части назначения Х. досрочной страховой пенсии по старости отменено с вынесением нового решения об отказе в удовлетворении данного требования.

 

Определение размера компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в каждом деле носит индивидуальный характер и зависит от совокупности конкретных обстоятельств дела

 

  Ф. обратился в суд с исковым заявлением к УМВД России по городу Южно – Сахалинску, Министерству внутренних дел Российской Федерации, Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием.

  Решением Южно – Сахалинского городского суда от 19 июля 2024 года исковые требования Ф. удовлетворены частично. С Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу Ф. взыскана компенсация морального вреда в размере 30 000 рублей. В остальной части исковые требования Ф. оставлены без удовлетворения.

 Разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд руководствовался положениями статей 133, 134 УПК РФ, статьями 151, 1070, 1071, 1099, 1100, 1101 ГК РФ, разъяснениями, содержащимися в пункте 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно – процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве», пунктами 25, 27, 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», и исходил из того, что незаконным уголовным преследованием Ф. нарушены его неимущественные права, в связи с чем пришел к выводу о наличии оснований для взыскания с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в пользу истца компенсации морального вреда. Определяя размер подлежащей взысканию в пользу Ф. компенсации морального вреда в сумме 30 000 рублей, суд первой инстанции исходил из того, что истец несколько месяцев находился в состоянии неопределенности относительно исхода уголовного преследования; принял во внимание категорию преступления, в совершении которого обвинялся истец, относящегося к преступлениям небольшой тяжести, данные о личности истца, который ранее привлекался к уголовной ответственности, и степень его нравственных страданий.

 Суд апелляционной инстанции, проверив судебный акт по апелляционной жалобе представителя ответчика, не согласился с выводом суда первой инстанции о взыскании с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу Ф. компенсации морального вреда в размере 30 000 рублей, причиненного ему незаконным уголовным преследованием. Исходя из пункта 42 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве по причине отказов в приеме на работу, сопряженных с фактом возбуждения в отношении истца уголовного дела, ограничением участия истца в общественно –политической жизни. При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать, в том числе, длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий.

Вместе с тем, судом первой инстанции, не оценены в совокупности конкретные обстоятельства, связанные с незаконным уголовным преследованием истца, не приведены какие – либо доказательства, свидетельствующие о степени и характере перенесенных истцом в связи с этими обстоятельствами физических и нравственных страданий, не указано на то, каким образом перечисленные истцом обстоятельства в обоснование заявленной компенсации морального вреда повлияли на размер взысканной компенсации морального вреда. Кроме того, инкриминируемое Ф. преступление относится к небольшой тяжести, мера пресечения ему не избиралась, ранее истец отбывал наказание за совершение преступлений, и в настоящее время  находится под стражей за совершение другого преступления, при этом в нарушение положений статьи 56 ГПК РФ истцом не представлены доказательства, свидетельствующие о влиянии незаконного привлечения к уголовной ответственности на его состояние здоровья, либо нарушение в связи с указанными обстоятельствами  иных его личных неимущественных прав, равно как доказательства, подтверждающие перенесенные истцом нравственные страдания.

При таких обстоятельствах решение Южно – Сахалинского городского суда отменено с вынесением нового решения об отказе в удовлетворении заявленных требований.

 

Судебная практика по административным делам

 

Изменение градостроительного регламента после выполнения заявителем подпунктов 1 – 5 пункта 1 статьи 39.14 Земельного кодекса Российской Федерации в отношении испрашиваемого земельного участка не является основанием для отказа в предоставлении земельного участка в собственность за плату с видом разрешенного использования, установленным до внесения соответствующих изменений

 

  М. обратился в районный суд с административным исковым заявлением к администрации муниципального округа о признании незаконным отказа в предоставлении  земельного участка в собственность за плату, возложении обязанности повторно рассмотреть заявление о предоставлении земельного участка.

  Решением районного суда в удовлетворении заявленных требований отказано. С указанным решением не согласился административный истец, который в апелляционной жалобе просил его отменить.

  Судебная коллегия по административным делам Сахалинского областного суда отменила решение суда первой инстанции и приняла по делу новое решение об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

  Судом установлено, что на основании заявления М. от 26 июля 2024 года постановлением местной администрации от 14 августа 2024 года ему предварительно согласовано предоставление земельного участка, расположенного в селе, площадью 1 500 кв.м, с видом разрешенного использования «ведение огородничества» в территориальной зоне «Зона застройки малоэтажными жилыми домами» (Ж–2), категория земель «Земли населенных пунктов».

  На основании пункта 3 названного постановления земельный участок поставлен на государственный кадастровый учет 9 октября 2024 года с видом разрешенного использования «ведение огородничества».

  23 октября 2024 года на основании заявления М от 10 октября 2024 года между администрацией и ним заключен договор аренды данного земельного участка на срок с 23 октября 2024 года по 22 октября 2029 года для ведения огородничества для собственных нужд.

  Согласно Правилам землепользования и застройки муниципального образования, в редакции, действовавшей на дату предварительного согласования предоставления земельного участка, указанный земельный участок расположен в территориальной зоне Ж–2 «Зона застройки малоэтажными жилыми домами», градостроительным регламентом которой ведение огородничества (код 13.1) отнесено к основным видам разрешенного использования земельных участков (пункт 19 подраздела 2.1 Раздела 2).

  Решением муниципального Собрания от 24 октября 2024 года внесены изменения в вышеназванные Правила, из подраздела 2.1 «Основные виды разрешенного использования земельных участков и объектов капитального строительства» Раздела 2 «Зона застройки малоэтажными жилыми домами»  (Ж–2) Правил исключен пункт 19 («Ведение огородничества» код 13.1), с одновременным включением этого вида разрешенного использования в качестве вспомогательного.

  5 ноября 2024 года М. обратился в администрацию муниципального образования с заявлением о предоставлении в собственность за плату находящегося у него в аренде земельного участка с видом разрешенного использования «ведение огородничества».

 Решением администрации муниципального образования от 21 ноября 2024 года М. отказано в предоставлении испрашиваемого земельного участка на основании подпункта 19 статьи 39.16 Земельного кодекса Российской Федерации (предоставление земельного участка на заявленном виде прав не допускается) со ссылкой на то, что заявленный вид разрешенного использования земельного участка не предусмотрен Правилами землепользования и застройки муниципального образования  в качестве основного для территориальной зоны Ж–2 (Зона застройки малоэтажными жилыми домами).

  Разрешая заявленные требования, суд первой инстанции, исходил из того, что предоставление в собственность за плату земельного участка с видом разрешенного использования «ведение огородничества» для территориальной зоны Ж–2 «Зона застройки малоэтажными жилыми домами» противоречит Правилам землепользования и застройки муниципального образования  в редакции решения Собрания муниципального образования от 24 октября 2024 года.

  Вместе с  тем, судебная коллегия не согласилась с выводами районного суда по следующим основаниям. 

  В силу статьи 20 Федерального закона от 25 октября 2001 г. № 137–ФЗ «О введении в действие Земельного кодекса Российской Федерации» особенности регулирования земельных отношений в 2022, 2023 и 2024 годах устанавливаются федеральными законами.

  Таким законом является Федеральный закон от 14 марта 2022 г. № 58 – ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», в статье 8 которого определено, что в 2022, 2023 и 2024 годах при предоставлении земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, устанавливаются следующие особенности: Правительство Российской Федерации вправе установить особенности предоставления земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, в том числе дополнительно определить случаи предоставления таких земельных участков без проведения торгов и сократить сроки предоставления таких земельных участков (пункт 1 части 1).

  В соответствии с данным законоположением Правительство Российской Федерации в постановлении от 9 апреля 2022 г. № 629 (в редакции от 2 ноября 2024 года) установило в 2022 – 2024 годах предоставление земельных участков, находящихся в государственной или муниципальной собственности, с учетом следующих особенностей: допускается наряду со случаями, предусмотренными Земельным кодексом Российской Федерации, продажа без проведения торгов земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, и земельного участка, государственная собственность на который не разграничена, предназначенных для ведения личного подсобного хозяйства, ведения гражданами садоводства или огородничества для собственных нужд, отдыха (рекреации), производственной деятельности, нужд промышленности и предоставленных в аренду, при условии отсутствия у уполномоченного органа, предусмотренного статьей 39.2 Земельного кодекса Российской Федерации, информации о выявленных в рамках государственного земельного надзора и неустраненных нарушениях законодательства Российской Федерации при использовании такого земельного участка, а также при наличии в установленных правилами землепользования и застройки градостроительных регламентах испрашиваемого вида разрешенного использования земельного участка применительно к территориальной зоне, в границе которой расположен земельный участок (подпункт «а» пункта 1).

  Таким образом, названным постановлением установлены дополнительные основания для продажи гражданину без проведения торгов земельного участка, в том числе предназначенного для ведения гражданами огородничества для собственных нужд и предоставленного в аренду при соблюдении условий, установленных Правительством Российской Федерации.

  Порядок предоставления в собственность, аренду, постоянное (бессрочное) пользование, безвозмездное пользование земельного участка, находящегося в государственной или муниципальной собственности, без проведения торгов закреплен в статье 39.14 Земельного кодекса Российской Федерации и включает в себя следующие этапы (в случае если земельный участок предстоит образовать):

 1) подготовка схемы расположения земельного участка;

 2) подача в уполномоченный орган гражданином или юридическим лицом заявления о предварительном согласовании предоставления земельного участка;

 3) принятие решения о предварительном согласовании предоставления земельного участка в порядке, установленном статьей 39.15 Земельного кодекса Российской Федерации;

 4) обеспечение заинтересованным гражданином или юридическим лицом выполнения кадастровых работ в целях образования земельного участка в соответствии со схемой расположения земельного участка;

 5) осуществление государственного кадастрового учета земельного участка или государственного кадастрового учета в связи с уточнением границ земельного участка, а также государственной регистрации права государственной или муниципальной собственности на него, за исключением случаев образования земельного участка из земель или земельного участка, государственная собственность на которые не разграничена;

 6) подача в уполномоченный орган гражданином или юридическим лицом заявления о предоставлении земельного участка;

 7) заключение договора купли-продажи, договора аренды земельного участка, договора безвозмездного пользования земельным участком, принятие уполномоченным органом решения о предоставлении земельного участка в собственность бесплатно, в постоянное (бессрочное) пользование.

 Принимая во внимание, что содержащиеся в Едином государственном реестре сведения о земельном участке, о виде разрешенного использования «ведение огородничества» никем не оспаривались и в силу положений Федерального закона от 13 июля 2015 г. № 218 – ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» признаются достоверными, а также учитывая, что на момент предоставления М. разрешения на вид использования испрашиваемого земельного участка «ведение огородничества» действовали Правила землепользования и застройки муниципального образования, утвержденные решением Собрания от 24 июня 2021 года, относящие спорный земельный участок к территориальной зоне, градостроительный регламент которой в качестве основного вида разрешенного использования предусматривал «ведение огородничества», внесение изменений в Правила землепользования и застройки после выполнения М. требований подпунктов 1 – 5 пункта 1 статьи 39.14 Земельного кодекса Российской Федерации не могло повлиять на решение вопроса о предоставлении ему в собственность указанного участка с заявленным видом разрешенного использования.

  В этой связи судебная коллегия пришла к выводу о незаконности оспариваемого решения и в целях восстановления нарушенных прав административного истца возложила обязанность на административного ответчика повторно рассмотреть заявление М. о предоставлении земельного участка в собственность за плату. 

 

Наличие у иностранного гражданина семейных связей на территории Российской Федерации не освобождает его от обязанности соблюдать законодательство страны пребывания, не порождает безусловного иммунитета от установленных законодательством России мер воздействия за допущенное нарушение

 

Гражданин Республики Узбекистан Х. обратился в суд с административным исковым заявлением, в котором просил признать незаконными принятые в отношении него решения: от 15 августа 2024 года о неразрешении въезда в Российскую Федерацию; от 17 января 2025 года  о сокращении административному истцу срока временного пребывания в Российской Федерации до 20 января 2025 года; от 20 января 2025 года  об аннулировании патента.

  В обоснование административного иска указал, что административные ответчики при принятии оспариваемых решений не приняли во внимание наличие у него семейных и социальных связей в Российской Федерации.

  Решением суда административный иск удовлетворен. При этом суд первой инстанции исходил из того, что, принимая формально правильное решение о             неразрешении въезда в Российскую Федерацию в отношении административного истца, уполномоченным органом допущено чрезмерное вмешательство государства в лице его административных органов в сферу семейной жизни иностранного гражданина, поскольку между ним и гражданкой Российской Федерации К. сложились фактические брачные отношения, от которых имеется несовершеннолетний ребенок, 2019 года рождения. Ребенок является инвалидом, нуждается в реабилитации за пределами Сахалинской области. Административный истец обеспечен жилым помещением, проживает в квартире, принадлежащей на праве собственности К., осуществлял трудовую деятельность по найму на основании выданного патента, является студентом образовательного учреждения, обучение проходит по заочной форме, к уголовной ответственности на территории Российской Федерации не привлекался. Суд посчитал, что решение о неразрешении въезда на территорию Российской Федерации и последующие решения о сокращении срока пребывания и об аннулировании патента нарушают право Х. на проживание со своей семьей, на получение образования, на ведение трудовой деятельности, следовательно, являются незаконными.

  В апелляционной жалобе административный ответчик просил данный судебный акт отменить. Ссылался на то, что административный истец дважды в течение трех лет привлекался к административной ответственности за совершение административных правонарушений в области дорожного движения, что явилось основанием для вынесения оспариваемых решений. Наличие у Х. близких родственников на территории Российской Федерации не освобождает его от соблюдения законов и ответственности за их неисполнение.

  Судебная коллегия апелляционную жалобу удовлетворила, отметив следующее.

  В соответствии с частью 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации права и свободы человека могут быть ограничены федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства.

  В силу положений части 3 статьи 62 Конституции Российской Федерации иностранные граждане и лица без гражданства пользуются в Российской Федерации правами и несут обязанности наравне с гражданами Российской Федерации, кроме случаев, установленных федеральным законом или международным договором Российской Федерации.          

  Таким образом, любое ограничение прав и свобод человека должно быть основано на федеральном законе, преследовать социально значимую, законную цель (обеспечение защиты основ конституционного строя, общественного спокойствия, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечение обороны страны и безопасности государства), являться необходимым в демократическом обществе (пропорциональным преследуемой социально значимой, законной цели). Несоблюдение одного из этих критериев представляет собой нарушение прав и свобод человека, которые подлежат судебной защите.

  В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 2 марта 2006 г. № 55–О, исходя из общих принципов права, установление ответственности за нарушение порядка пребывания (проживания) иностранных граждан в Российской Федерации и, соответственно, конкретной санкции, ограничивающей конституционные права граждан, должно отвечать требованиям справедливости, соразмерности конституционно закрепленным целям (часть 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации), а также отвечать характеру совершенного деяния.

  Верховный Суд Российской Федерации в Обзоре судебной практики № 2 (2016), утвержденном Президиумом 6 июля 2016 года, обратил внимание судов на то, что при рассмотрении вопросов, касающихся неразрешения иностранному гражданину въезда в Российскую Федерацию, следует учитывать конкретные обстоятельства дела, в том числе связанные с личностью иностранного гражданина, его семейным и социальным положением, наличием дохода и родом деятельности, обеспеченностью жильем и т.д.

  При этом определяющее значение имеют тяжесть содеянного, размер и характер причиненного ущерба, степень вины правонарушителя и иные существенные обстоятельства, обусловливающие индивидуализацию при применении взыскания. Также следует учитывать обстоятельства, касающиеся длительности проживания иностранного гражданина в Российской Федерации, его семейное положение, отношение к уплате российских налогов, наличие дохода и обеспеченность жильем на территории Российской Федерации, род деятельности и профессию, законопослушное поведение, обращение о приеме в российское гражданство. Уполномоченные органы обязаны избегать формального подхода при рассмотрении вопросов, касающихся том числе и неразрешения въезда в Российскую Федерацию.

  Таким образом, при рассмотрении дел об оспаривании решений уполномоченных органов, касающихся ограничения права на свободу выбора поведения, судам следует обосновывать необходимость такого ограничения, исходя из установленных фактических обстоятельств на основании относимых и допустимых доказательств, а также необходимости соблюдения баланса между законными интересами административного истца и иных лиц, государства, общества.

  Вопреки выводам суда первой инстанции, приведенные правовые нормы и правовые позиции не были нарушены административными ответчиками при принятии оспариваемых решений.

  Как следует из материалов административного дела 16 июля 2022 года Х. управлял транспортным средством, находясь в состоянии алкогольного опьянения, за что постановлением мирового судьи от 29 июля 2022 года привлечен к административной ответственности по части 1 статьи 12.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, ему назначено наказание в виде  административного штрафа с лишением права управления транспортными средствами.

  13 декабря 2023 года Х. управлял транспортным средством, будучи лишенным права управления транспортными средствами, за что постановлением мирового судьи от 14 декабря 2023 года привлечен к административной ответственности по части 1 статьи 12.7 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ), ему назначено наказание в виде  административного ареста.

  Из материалов дела следует также, что до принятия решения о неразрешении въезда в Российскую Федерацию в отношении Х.  уполномоченным органом были собраны сведения о семейном и социальном положении, наличии дохода, учтена тяжесть содеянного.

  Так, согласно сведениям, полученным из отдела записи актов гражданского состояния города Южно–Сахалинска от 7 августа 2024 года, в отношении Х. на территории Российской Федерации отсутствуют сведения о заключении или расторжении брака, а также о рождении детей.

  Представленное в материалы дела свидетельство о рождении ребенка является повторным и выдано 5 сентября 2024 года, то есть после принятия оспариваемого решения о неразрешении въезда в Российскую Федерацию.

  В первоначально выданном 26 марта 2019 года свидетельстве о рождении ребенка сведения об отце отсутствуют.

  Своего жилья административный истец не имеет, проживает в жилом помещении, предоставленном К., брак с которой не зарегистрирован.

  В подтверждение сведений о работе административным истцом представлен в судебное заседание гражданско – правовой договор от 13 июня 2024 года, заключенный с К. на оказание услуг водителя; стоимость услуг определена в размере 100 рублей в час. При этом в административном исковом заявлении указано и в ходе рассмотрения дела установлено, что административный истец проживает совместно с  К.  одной семьей. Сведения об источнике постоянного заработка административного истца в материалах административного дела отсутствуют. В вышеуказанных постановлениях о привлечении административного истца к административной ответственности указано, что он не работает.

  Согласно представленной административным истцом справке от                         6 сентября 2024 года, выданной ФГБОУ «Сахалинский государственный университет», он является студентом 1 курса данного образовательного учреждения заочной формы обучения. Ему выдана справка–вызов для прохождения промежуточной аттестации в период с 13 января по 1 февраля 2025 года. Из данных документов следует, что на момент принятия оспариваемого решения о неразрешении въезда в Российскую Федерацию административный истец к обучению не приступил.

 Анализируя приведенные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о необходимости защиты частных интересов административного истца.

 С данным выводом судебная коллегия не согласилась, поскольку он не обеспечивает баланс между законными интересами административного истца и правами неопределенного круга лиц на безопасное движение по дорогам Российской Федерации.

 Так, из приведенных судебных актов мировых судей следует, что противоправное поведение административного истца создало непосредственную угрозу жизни и здоровью неопределенного круга лиц, являющихся участниками дорожного движения. Указанные административным истцом в административном иске мотивы совершения данных правонарушений при наличии вступивших в законную силу судебных актов, установивших его вину, не свидетельствуют об отсутствии в его поведении опасности для общества.

  В этой связи выводы суда о необоснованном и несоразмерном вмешательстве в личную и семейную жизнь административного истца нельзя признать обоснованными, поскольку принятые уполномоченными органами решения в данном случае соответствуют действующему законодательству, являются необходимыми и соразмерными допущенным нарушениям и вызванным ими последствиям, поскольку приняты в интересах общества, неопределенного круга лиц.

  При установленных обстоятельствах наличие у иностранного гражданина несовершеннолетнего ребенка на территории Российской Федерации, а также фактических брачных отношений с гражданкой Российской Федерации не освобождает его от обязанности соблюдать законодательство страны пребывания, не порождает безусловного иммунитета от установленных законодательством России мер воздействия за допущенное нарушение, равно как и не свидетельствует о прекращении правовой связи такого лица с государством гражданской принадлежности.

  Доказательств наличия исключительных обстоятельств личного характера, препятствующих проживанию в стране гражданской принадлежности, административным истцом не представлено. Напротив, в суде апелляционной инстанции он пояснил о наличии близких родственников на территории Республики Узбекистан.

  Суд апелляционной инстанции отметил также, что правовые ограничения, вытекающие из факта неразрешения въезда в Российскую Федерацию, не влекут за собой запрета на проживание административного истца в Российской Федерации по истечении срока этого запрета.

 При изложенных обстоятельствах судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции, приняв по делу новое решение об отказе в удовлетворении административного иска.

 

    Судебная практика по  делам об административных правонарушениях

 

Суд при назначении наказания не принял во внимание, что Общество является субъектом малого и среднего предпринимательства, отнесено к категории «микропредприятие» и не применил нормы статьи 4.1.2 КоАП РФ

 

  Постановлением судьи городского суда Общество признано виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного статьей 17.7 КоАП РФ, и подвергнуто административному наказанию в виде административного штрафа в размере 50 000 рублей.

  Привлекая Общество  к административной ответственности по статье 17.7 КоАП РФ, судья городского суда не принял во внимание, что Общество по состоянию на день совершения административного правонарушения включено в Единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства и отнесено к категории «микропредприятие».

  Федеральным законом от 26 марта 2022 г. № 70 – ФЗ «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» с 6 апреля 2022 года КоАП РФ дополнен статьей 4.1.2, частью 1, в которой предусмотрено, что при назначении административного наказания в виде административного штрафа социально ориентированным некоммерческим организациям, включенным по состоянию на момент совершения административного правонарушения в реестр социально ориентированных некоммерческих организаций – получателей поддержки, а также являющимся субъектами малого и среднего предпринимательства юридическим лицам, отнесенным к малым предприятиям, в том числе к микропредприятиям, включенным по состоянию на момент совершения административного правонарушения в единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства, административный штраф назначается в размере, предусмотренном санкцией соответствующей статьи (части статьи) раздела II настоящего Кодекса или закона субъекта Российской Федерации об административных правонарушениях для лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность без образования юридического лица.

  Согласно части 2 статьи 4.1.2 КоАП РФ в случае, если санкцией статьи (части статьи) раздела II настоящего Кодекса или закона субъекта Российской Федерации об административных правонарушениях не предусмотрено назначение административного наказания в виде административного штрафа лицу, осуществляющему предпринимательскую деятельность без образования юридического лица, административный штраф социально ориентированным некоммерческим организациям, включенным по состоянию на момент совершения административного правонарушения в реестр социально ориентированных некоммерческих организаций – получателей поддержки, а также являющимся субъектами малого и среднего предпринимательства юридическим лицам, отнесенным к малым предприятиям, в том числе к микропредприятиям, включенным по состоянию на момент совершения административного правонарушения в единый реестр субъектов малого и среднего предпринимательства, назначается в размере от половины минимального размера (минимальной величины) до половины максимального размера (максимальной величины) административного штрафа, предусмотренного санкцией соответствующей статьи (части статьи) для юридического лица, либо в размере половины размера административного штрафа, предусмотренного санкцией соответствующей статьи (части статьи) для юридического лица, если такая санкция предусматривает назначение административного штрафа в фиксированном размере.

  Санкцией статьи 17.7 КоАП РФ не предусмотрено наказание в виде административного штрафа для лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность без образования юридического лица.

 Следовательно, к Обществу подлежат применению положения части 2 статьи 4.1.2 КоАП РФ.

 Учитывая минимальный и максимальный размеры штрафной санкции, предусмотренной статьей 17.7 КоАП РФ для юридических лиц, административное наказание в виде административного штрафа может быть назначено Обществу в размере от двадцати пяти тысяч до пятидесяти тысяч рублей.

  Однако судьей городского суда данные обстоятельства при назначении Обществу административного наказания не учтены. При таких обстоятельствах, постановление судьи городского суда изменено в части и назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 25 000 рублей.

 

 

        Судебные коллегии по уголовным, гражданским и административным делам Сахалинского областного суда